Наш гость – Алексей Олейников

 
Алексей-Олейников
 
Сегодня в гостях у Рыжей вороны Алексей Олейников — прозаик, поэт, журналист, корреспондент ИД «Первое сентября».
Окончил Литературный институт им. Горького, живет и работает в Москве. Сотрудник газеты «Первое сентября». Участвовал в Форуме молодых писателей в Липках, печатался в журналах «Север», «Введенская сторона», «Кукумбер», «Библиотека в школе». Лауреат конкурса «Заветная мечта» в 2007 году, финалист конкурса «Новая детская книга» в 2011-м, лауреат премии имени Владислава Крапивина в 2013 году. Редактор журнала о детской литературе «Переплет» (vpereplete.org). Любит свою семью, осень, собирать грибы, делать яблочное вино, слушать фолк-рок малоизвестных народов и выдумывать сказки.

Библиография
2009 — Велькино детство
2010 — Боевой аватар
Серия «Дженни Далфин и Скрытые Земли»
2012 — Девочка и химера
2012 — Где живет колдун
2013 — Приключения рыцаря Эльтарта
2013 — Печать Магуса
2014 — Тени Авалона
2015 — Дети утренней звезды
2015 — Сон Видящей

Титулы, награды и премии
2007 год — получил премию «За литературный дебют» за часть дипломной работы, представленной на премию в форме сборника детских рассказов «Велькино детство» (сам сборник вышел в 2009г.) Лауреат премии «Новая детская книга» 2011 года.

1.Традиционный вопрос: как у Вас все начиналось? Как пришли в литературу? Какая первая книга у Вас была?

Традиционный ответ — со школы. Мне встретился очень хороший человек, Людмила Евгеньевна Воронова, школьный библиотекарь, которая, наверное, знала самый важный секрет — человеку в любом возрасте нужна свобода и возможность остаться наедине с книгой. И еще она одарена замечательным умением слушать собеседника. Мы с ней пили чай, беседовали о всевозможной ерунде — уже и не вспомню какой, но тогда она была для меня важна, и, приходя в библиотеку, я не чувствовал ни фальши, ни дидактики, ни стремления меня построить. Она говорила со мной не как с учеником, а как с человеком. Это остается в памяти. Тогда-то я начал писать, и таскал ей свои рукописные опусы, она их даже героически печатала на машинке. Потом был долгий студенческий путь, который привел меня кружным путем через МАИ в Литинститут. Его я благополучно закончил и как раз часть моего диплома — про Вельку, и стала моей первой книгой.

2. В России начался год литературы. Что-то для Вас, как писателя, изменилось?

— Ровным счетом ничего.

3. Какой, по Вашему мнению, должна быть детская книга? С множеством иллюстраций? Толстая? Тонкая?

— Толстая. Тонкая. Со множеством иллюстраций. Без иллюстраций вообще. С черно-белыми иллюстрациями. Ей богу, она может быть любой, кроме скучной. Вы же меня не про Санпины, надеюсь, спрашиваете?

4. Как Вы относитесь к электронной книге? Эл/книга – это добро или зло для ребенка?

Как явление — это неизбежный этап в развитии книги, как конкретный девайс в руках ребенка — не думаю, что стоит давать ее с малых лет. Тут надо понимать, что вы имеет в виду — электронные книги в формате E-Ink, для ридеров, или же интерактивные детские книги. В первом случае маленьким детям особо такие книги и не дают, и не читают — да они и сами не будут. Скучно, картинок нет. А в случае подростков мне кажется, нет никакой разницы, на каком носителе они читают — лишь бы читали. Во втором случае надо понимать, что В России рынок интерактивных детских книг очень не развит, скорее большую конкуренцию книге составляют разного рода развлекательные и образовательные приложения на планшетах и вот к ним я отношусь настороженно. Маленьким детям давать их не стоит. Давайте еще не будем забывать, что для дошкольников и начальной школы чтение, в первую очередь, это акт коммуникации с родителями, акт совместного прочтения, это проживание одной и той истории вместе с мамой, истории страшной или захватывающей, но при этом совершенно безопасной — мама же рядом. Заменять родителя планшетом — это преступно по отношению к детям.

5. Какие книги и каких авторов Вы бы посоветовали читать детям?

Слишком обширный список получится, могу сказать, что книги таких издательств, как «Самокат», «Розовый жираф», Мелик-Пашаев, Детгиз, Клевер, Компас-Гид, Пешком в историю, ИД Мещерякова стоят того, чтобы к ним присмотреться. Там работают очень неравнодушные люди и они тщательно отбирают каждую книгу, которую выпускают. Стоит просмотреть каталог «Сто лучших книг», который каждый год выпускает РДГБ. Пролистать рецензии на сайте «Библиогид», «Папмамбуке», «Кидридере». Почитать обзоры Евгении Шафферт, Марии Порядиной, Ксении Молдавской.

6. Какая цена, по Вашему мнению, должна быть у детской книги?

Один писатель в России выступил с популистским предложением продавать детские книги по 50 рублей. Что де, это способствует спросу. На самом деле на стоках есть много книг по сто-пятьдесят рублей, но их не расхватывают, как пирожки. Книга не должна стоить как пирожок. К тому же не стоит забывать, что у детской иллюстрированной книги цена может доходить до тысячи и выше, а у подростковой фентази колебаться на уровне 200 рублей. У меня нет четкого прайс-листа в голове, если честно. Я понимаю, что для очень многих детские книги стали уже роскошью, но при этом также понимаю, что как раз цена издательства в конечной цене книги — не больше сорока процентов. Т.е. было бы здорово, если бы книги стоили 150-200 рублей, но для этого нужны усилия государства по субсидированию книжной отрасли, снижению налогового бремени, развитию и поддержке книготорговых сетей и так далее. Пока же государство предпочитает тратить деньги на другие цели.

7. Дети стали меньше читать?

Не думаю, что намного меньше. То есть можно сказать, что у нас есть падение в дошкольном сегменте, в тех семьях, где ребенок отдается на заклание телевизору и планшету, дети, очевидно, мало читают и привычка к чтению, к книге у них не сформирована. Но в школе, воленс-ноленс, им читать приходится. А вот у подростков ситуация намного интересней.
В моем детстве, в восьмидесятые, сети и смартфонов не было. Однако большинство из моего класса не читало. Была масса других, более незамысловатых способов провести время. А были ботаники, вроде меня, кто с книгой не расставался. В моей школе не учились профессорские дети, и там такое поведение было весьма эпатажным. А сейчас, скорее, стало лучше видно тех, кто не читает или читает мало, и тех, кто читает много. Не стоит обольщаться, их никогда не было очень много. Но в целом, подростки, стали читать больше — поскольку любой подросток, желающий нормально социализироваться, сидит в соцсетях, читает и пишет, пишет и читает, бесконечно перепощивает всякую ерунду, пишет фанфики и так далее. Опыт того же подросткового конкурса «Книжный эксперт» на сайте Папмамбук или опыт конкурса Книгуру, где дети рецензируют книги, показывает, что слухи об исчезновении читающих детей сильно преувеличены.

8. Как приобщить ребенка к чтению?

Вы задаете вопросы, на которых с середины прошлого века, как минимум, ломались головы не чета моей. Почитайте книгу Даниэля Пеннака «Как роман», там прекрасно рассказано об опыте приобщения к книге. Прежде всего, в доме должны быть книги)) Ребенок должен иметь возможность случайной встречи с книгой — вне зоны вашего контроля. Читайте с ним с малых лет, читайте сами для себя. В случае с малочитающим подростком запаситесь терпением, и не сдавайтесь — выясняйте область его интересов, предлагайте книгу, как способ расширить свой опыт, как еще один канал — а не как заменитель его любимого ТВ или интернета. Это все экспресс-советы, на самом деле, лучше всего отвести его в хорошую детскую библиотеку — если она там есть. И отпустить побродить среди стеллажей, пусть выберет, что хочет. Через неделю повторить опыт. И так до полного растворения.

9.Библиотеки закрываются. Что можно сделать? Или в век интернета, когда можно скачать любую книгу, библиотеки не нужны?

Воевать. Писать петиции, искать пути к сохранению, а библиотекам — искать возможности сохраняться, пусть даже ценой изменений. Нельзя терять целый институт культуры, нельзя терять традицию работы с книгой. Кто знает, что нам пригодится в будущем.

10. Один из критиков написал, что детские книги пишутся для родителей, не для детей. Поэтому иногда книги, от которых в восторге взрослые, не вызывают восторга у детей. А для кого пишите Вы? Для детей или для родителей? И если для детей, то как Вам удаётся видеть свою рукопись “глазами ребёнка»?

Прежде всего, для себя. Если книга не доставляет тебе удовольствия, за нее и браться не стоит. Качество «детскости» уже зависит от того, к какому из «я» ты обращаешься. Есть некий мальчик шести лет, есть и подросток внутри меня. Собственно, все детские писатели с придурью, конечно, это же несерьезно и это прекрасно.
Конечно, из литературы никуда не выпрыгнешь, редко кому удается достичь настоящей простоты, настоящего образа ребенка. Все равно выскочат и красивости, и сатира, и взрослый юмор.
Именно поэтому я считаю, что по-настоящему детские вещи писать гораздо сложнее, чем взрослые.
Но вот еще какая штука — я все время размышляю, так ли плохо, что дети сталкиваются со сложностью? С текстами, в которых есть скрытые слои, вероятности иного, более глубокого прочтения? Мы ведь растем только когда что-то преодолеваем, вообще вся культура — это преодоление и создание новой сложности.

11.Работа с издательством у Вас легко складывается или есть какие-то подводные камни?

И опять же вопрос на целое интервью. Скажу за себя — у меня с издательствами все прекрасно. Возможно, потому что я просто не хожу туда, где могут быть проблемы. Научился. Опять же — стоило бы конкретизировать, какие камни вы имеете в виду.

12. Нужна ли российскому автору зарубежная детская аудитория, для которой русский — второй язык?

Вопрос стоит иначе — нужен ли этой аудитории российский автор? Потому что писателю любой читатель ценен.

13. Может ли сыграть зарубежная русскоязычной диаспора какую-то роль в сохранении и развитии современной русскоязычной детской литературы? Являются ли русскоговорящие дети живущие заграницей “Запасной Россией” как назвал это Шендерович?

— Конечно. Вот яркий пример автора, который живет в Австрии, но пишет на прекрасном русском языке и пишет книги, которые становятся событием. Это Дарья Вильке. Да и Акунин, кажется, не в Переделкино живет. То есть мне кажется, что границ все меньше, тем более для творческого человека, пределы русского языка намного шире, чем границы Российской Федерации, это один из планетарных языков, язык великой культуры (и эта культура тоже шире тех рамок, в которые ее пытаются сегодня загнать). Я бы расширил определение Шендеровича — те русские дети, живущие за границей, это такие «дети боярские» нового образца, только которые оказались за рубежом не царскою волею, а волею своих родителей. Это десятки, сотни образцов другой России, это очень мощный ресурс развития России, и самое важное — чтобы они стояли крепко в двух мирах, в мире русской культуры и в мире культуры страны, которая стала их второй родиной. Эти дети богаче на целый мир, как можно их сбрасывать со счетов?

14. Нужно ли авторам пытаться специально писать или адаптировать свои тексты для русскоязычных детей, живущих за рубежом?

Нет. Да и не получится. Какое-то уточнение реалий — это уже работа издателя, а так вообще легкое непонимание никогда не вредило тексту.

15. Нужно русскоязычному детскому автору пытаться любой ценой выйти на англоязычный рынок и если да, то на какие жертвы ради этого можно пойти?

В смысле, стоит ли ради этого завалить десяток-другой старушек или стоит ограничиться только хищением в особо крупных размерах?)) Понятия не имею, размер жертв и затрат зависит от честолюбия и желания продвинуться на англоязычный рынок конкретного писателя. Разумеется, это другие гонорары, другие тиражи, другой коленкор. Однако усилий для этого потребуется очень немало.

16. Кто должен продвигать русскоязычных авторов заграницей. Государство, издательство или “спасение утопающих — дело рук самих утопающих?

Опять же, все зависит от приоритетов. Опыт Скандинавии показывает, что государственные программы могут быть очень эффективны. Но, жизненный опыт тут же мне подсказывает, что, наверное, эффективность госпрограмм напрямую зависит от эффективности вообще государства — как совокупности институтов. С чем у нас наблюдаются некоторые сложности. Посему, отвечая идеалистически, скажу, что это задача и миссия государства, отвечая практически — скажу, что эту задачу могли потянуть крупные издательства, если бы издание книг у нас было настоящим бизнесом, а отвечая в духе русского реализма, скажу, что все ложится на плечи самих писателей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *